Прошло почти 15 лет со дня выхода фильма, но начиная с сегодняшнего дня, Дневник памяти наконец-то доступен для потоковой передачи по Netflix. Да, версия, доступная для потоковой передачи, имеет концептуально правильную концовку, вызывающую рыдания, но, что более важно, она содержит диалоговую строку, которая очень цепляет любого зрителя.
Примерно в середине фильма Джеймс Марсден говорит что-то настолько вопиющее, настолько отвратительное и настолько вызывающее, что трудно даже думать о «Дневнике памяти», не смеясь вслух. Какая же реплика может вызвать такую крайнюю реакцию? Как оказалось, ответ прост: «Что случилось?»
Классика на все времена
Мы все знаем, что происходит в «Дневнике памяти». Классика Николаса Спаркса рассказывает историю любви Ноя (Райан Гослинг), бедного юноши-пролетария, и Элли (Рэйчел МакАдамс), девушки из богатой семьи, проводящей лето на острове Сибрук. Ной и Элли впервые встретились в 1940-х годах, но из-за множества факторов — ожиданий ее семьи, Второй мировой войны и отношений с другими людьми — они разлучались на целые годы. Их роман рассказывается главным образом современным Ноем (Джеймс Гарнер), который каждый день читает историю Элли (Гене Роулэндс), которая сейчас борется с деменцией, чтобы подстегнуть ее память.
Спорная сцена
Но вернемся к Джеймсу Марсдену. Звезда Westworld играет Лона Хаммонда-младшего, одного из вышеупомянутых «других людей» в жизни Элли. Вскоре после встречи с Ноем Элли переезжает на север, чтобы поступить в колледж Сары Лоуренс, и вскоре она знакомится с Лоном, молодым богатым чуваком, который прямо вписывается в шаблон будущего мужа для Элли, созданный ее родителями. Они обручились, и Элли, казалось бы, была счастлива, пока не увидела фотографию Ноя, стоящего перед домом, который он обещал найти для нее в газете. Преодолевая эмоции, Элли принимает ванну с пеной и идет в кабинет Лона, чтобы сказать ему, что ей нужно полететь в Сибрук.
И тогда происходит эта легендарная сцена. Элли появляется в отделенном деревянными панелями офисе Лона, выбивает его коллег, одетых в двойки, и скромно садится на подлокотник его кресла с кожаной спинкой.Помните, что в это время говорит Лон?
— Регулярная проверка качества ссылок по более чем 100 показателям и ежедневный пересчет показателей качества проекта.
— Все известные форматы ссылок: арендные ссылки, вечные ссылки, публикации (упоминания, мнения, отзывы, статьи, пресс-релизы).
— SeoHammer покажет, где рост или падение, а также запросы, на которые нужно обратить внимание.
SeoHammer еще предоставляет технологию Буст, она ускоряет продвижение в десятки раз, а первые результаты появляются уже в течение первых 7 дней. Зарегистрироваться и Начать продвижение
Та самая нелепая фраза
Дело в том, что режиссер полностью разрушил всю атмосферу 1940-х годов, которую так тщательно строит фильм. Дело в том, что Лон носит подтяжки (!), пьет виски примерно в 10 часов утра (!) и обновляет набор чисел на доске (!!!), а также отчаянно спрашивает у своей невесты, что с ней стряслось. Никто не стал бы задавать подобные вопросы женщине, одетой в костюм-тройку, особенно если она носит соответствующую шляпу и перчатки.
Люди просто так не разговаривали в 1940-х годах. Человек, который часами кропотливо разрабатывает классную доску и вручную вводит цифры индекса Доу-Джонса каждые четыре минуты, не может просто взять и спросить «что случилось?».
Теперь вы будете постоянно обращать внимание на эту сцену
Остальная часть «Дневника памяти», лучшего фильма по книге Николаса Спаркса, настолько привержена духу эпохи Второй мировой войны, что этот момент невозможно игнорировать. И если вы игнорировали его в течение последних 15 лет, то добро пожаловать в наш клуб. Кроме того, стоит извиниться за то, что мы вспомнили эту сцену именно сейчас, и теперь уважаемый читатель знает о ее существовании. По крайней мере, эту фразу сказал Джеймс Марсден, а не Райан Гослинг. В противном случае это сделало бы Д» действительно нелепым.
А теперь о хорошем
Тем не менее все, кроме этой сцены, выглядит просто фантастически. Фильм снят на ура, он собрал кассу и лучшие похвалы от кинокритиков. А ведь никто от «Дневника памяти» такого не ожидал.